Вечер был тихий. За окном гасло небо, и первая звезда мигнула, будто подмигнула кому-то. Кира сидела у окна с листом бумаги. Днём она дорисовывала домик с радугой над крышей — очень старалась, чтобы радуга была ровная. Дом получился, а вот с радугой не выходило: линии кривились, цвета лезли друг на друга.
Она взяла кисточку, макнула в жёлтую краску — и капля упала прямо на крышу. Пятно расползлось, испортив всю картинку.
— Ну вот! — воскликнула девочка, и щёки у неё вспыхнули. — Опять не так!
Внутри будто что-то закипело, как чайник на плите. Кира сжала кулаки, топнула ногой и отбросила кисточку в сторону.
— Я сержусь! Я так злюсь на эту краску! — крикнула она в пустую комнату.
Вдруг с подоконника послышался тихий шорох. Там, между горшком с цветком и открытой форточкой, сидел маленький пушистый совёнок. Пёрышки у него были серые, а глаза — большие и жёлтые, как две маленькие луны.
— Ух, какой шум, — сказал совёнок и моргнул. — Меня зовут Шуша. Я живу тут неподалёку, на старом клёне.
— А я Кира, — буркнула девочка, всё ещё хмурясь. — У меня всё испортилось!
— Вижу, — кивнул Шуша. — Это правда бывает — немножко страшновато, когда внутри всё кипит и хочется топнуть посильнее.
Кира удивлённо посмотрела на него.
— Не страшновато. Просто злюсь! Ужасно злюсь!
— Ну да, злюсь, — согласился совёнок. — Я неточно сказал, извини. Злость — она такая: приходит быстро, кипит внутри, и хочется её куда-то деть.
— А куда её девать? — спросила Кира, немного растерявшись.
Шуша расправил крылышки и слетел на подоконник поближе.
— У меня есть секрет. Хочешь загадку? Что топает громко, а обнимает крепко?
Девочка нахмурила лобик, задумалась.
— Не знаю. Слон?
— Почти! — засмеялся совёнок. — Это ты сама, когда злишься. Смотри.
Он спрыгнул на пол — топ-топ-топ лапками, забавно вытянул крылья и обнял сам себя.
— Топаешь ногами, выпускаешь всё, что кипело. А потом обнимаешь себя — и внутри становится теплее.
Кира недоверчиво покосилась на него, но злость всё ещё сидела внутри, как горячий уголёк.
— Давай вместе, — предложил Шуша.
Они встали рядом. Кира топнула правой ногой, потом левой — топ, топ, топ! Совсем не страшно, а даже смешно: совёнок топал коротенькими лапками и вид у него был очень серьёзный, будто он делает важное дело.
— А теперь обнимай! — крикнул Шуша.
Девочка обхватила себя руками, прижала локти к бокам и сильно-сильно сжала. Раз, два — и вдруг почувствовала, как внутри стало немного легче, будто из чайника выпустили пар.
— Получилось! — удивилась она. — Уже не так кипит.
— Вот видишь, — кивнул Шуша. — Злость никуда не убежала совсем, она ведь тоже нужна — говорит, что что-то не так. Но теперь ты знаешь, что с ней делать.
Кира посмотрела на испорченный рисунок и вдруг улыбнулась.
— А знаешь, жёлтое пятно похоже на маленькое солнышко. Может, дорисую лучики?
— Отличная идея, — сказал совёнок и зевнул. — А мне пора на клён, скоро совят кормить.
— Спасибо, Шуша, — прошептала девочка.
Совёнок махнул крылом и упорхнул в тёмное небо, где уже зажглись первые звёзды.
Кира отложила рисунок на стол — дорисует солнышко завтра, при дневном свете. Она забралась под одеяло, натянула его до подбородка и вздохнула — спокойно, без единого уголька внутри.
За окном светила луна, будто большой добрый совиный глаз. Кира закрыла глаза и подумала: топ-топ — и обнять себя покрепче. Так просто. Так тепло.
И сон пришёл тихо, как приходит вечер — мягкий, спокойный, весь в мерцании звёзд.
Сказка отправилась спать — и тебе пора. Спокойной ночи, дружок.